Популярное

Голосование

Когда начался кризис российских политтехнологий?
 

Поиск по сайту

Бунт кремлёвских политтехнолов

  Схватки политтехнологов под кремлёвским ковром

Отставки Чадаева и Павловского
как зеркало неслучившейся русской революции
 
Деградация российских выборов в середине нулевых годов не привела к исчезновению политических технологов как класса.
Оставшиеся на вольных хлебах неизвестные большому миру труженики слогана и бюллетеня по-прежнему занимаются организацией выборного процесса. Тот факт, что победитель зачастую известен заранее, не отменяет необходимости в имитации предвыборной борьбы. Кто-то должен в шесть вставать, всех лечить и обувать, агитировать и политически просвещать, печатать листовки, организовывать встречи кандидатов с избирателями и т.п. Но всё это происходит на земле, в тот самом необъятном «поле», где когда-нибудь будет воздвигнут памятник неизвестному политтехнологу – полевику.
А неподалёку от вершин вертикали власти, где поддерживается постоянная политическая температура околоноля (в период 2008-2012 годов: около двух нолей) жестокая конкурентная борьба за доступ к кормушке ни на секунду и не останавливалась. В этой борьбе участвуют и политтехнологи, встроившиеся в середине нулевых в конструкцию авторитарной управленческой системы. Проблема в том, что широкая публика редко получает достоверные сведения о происходящих за кремлёвскими стенами событиях.
Уинстон Черчилль в своё время очень удачно сравнил борьбу за власть в советском руководстве со схватками бульдогов под ковром. Из-под ковра время от времени выкатываются откушенные головы, по которым и можно судить о текущей диспозиции на верхах.
 Тех бульдогов давно истребили, и времена нынче куда более вегетарианские, поэтому и отлучённых от кормушки политтехнологов не сбрасывают с кремлёвских башен на стрелецкие пики, а тихо отправляют на покой писать наброски будущих мемуаров в своих ЖЖ. Зато при этом просачиваются на волю фрагменты информации, полезные для анализа рынка внутрисистемных политтехнологий.
Что, собственно, произошло? С промежутком в несколько недель статуса привластных политтехнологов лишились сначала   руководитель политического департамента Центрального исполкома партии «Единая Россия» Алексей Чадаев, а затем его бывший шеф в Фонде эффективной политики Глеб Павловский.
Обоих покарали за чересчур длинный язык. Первый демонстративно высказался за Путина против Медведева, а второй – наоборот. Как мы видим, для кремлёвского политтехнолога молчание – золото. Вопрос в том, что явилось стимулом их внезапного приступа красноречия. Допустим, Павловскому было уже особенно нечего терять, поскольку от федеральной кампании ЕР (и соответствующих финансовых потоков) его отлучили раньше, а приобрети он желает (как обычно) весь мир. Но Чадаеву то, спрашивается, чего не хватало? Почёта, уважения и работы по специальности, – вот чего.
Ведь чем ему приходилось заниматься в последнее время? Сущими пустяками.
Вот что он сам в мемуарах пишет:

Что не удалось:

Организовать работу партии в блогосфере и социальных сетях. Вплоть до весны 2011 года это направление не считалось приоритетным на уровне руководства партии, которое делало ставку скорее на «традиционные» интернет-медиа. Доказать «начальству», что блоги – это не «источник трафика для партийного сайта», а самостоятельная и, более того, приоритетная коммуникативная среда, мне так и не удалось (хотя это было то, с чего я, по сути, начал). Работа партии в блогах по факту оказалась сведена к достаточно прямолинейному агит- и контрпропу в «телевизионном» стиле, с соответствующими последствиями для имиджа партии в этой среде.

Организовать производство «визуалки» современного уровня (плакаты, видеоролики и т.д.). Стиль визуальной пропаганды ЕР законсервировался на уровне брендбука образца 2007 года, а делаемая партией видеопродукция, за редким исключением, попросту несмотрибельна (что доказывает количество просмотров наших роликов в сети). Причина та же: доминирование «телевизионщиков», рассматривающих видео под призмой новостных редакций федеральных телеканалов.

Сделать хоть что-нибудь путное с публичным представительством «Молодой Гвардии ЕР». Эта структура на всем протяжении моей работы в партии выдавала контент трех типов: либо что-то барабанно-пафосное («мы тушим пожары»), либо очередной скандал в руководстве с дележкой должностей и взаимными обвинениями, либо какую-нибудь туповатую пакость в адрес политических оппонентов. При этом, зная ситуацию, как минимум, в регионах недавних выборов, я могу сказать, что сама по себе МГЕР на местах (тут, правда, где как) – структура достаточно дееспособная и полезная; а главное – готовая (часто в отличие от «взрослой» партии) к резким действиям, вроде того же пикетирования автозаправок с завышенными ценами на бензин. Но думающих, способных к самостоятельному действию ребят в МГЕРе (типа группы MGERevolution) постепенно выдавили аппаратные тролли, и сегодня организация выглядит в медийном поле как достаточно унылый комсомол, оживляемый лишь округлостями шпионки Чапмен. Как бы то ни было, даже по социологии и фокус-группам МГЕР для партии сегодня скорее имиджевая проблема, чем дополнительный источник голосов поколения 18-25.


Разве это работа для человека, придумавшего идеологию Путина? Конечно, нет. Хочется чего-то большого и светлого, например конкурентной президентской избирательной кампании, как в 1996 году. Видимо, каким-то сквозняком в кремлёвских коридорах повеяло, если Чадаев с Павловским вдруг разом выбрали свободу.
Как метафорически выразился Дмитрий Быков:
Вот только не рановато ли?